New look preview + Мой рейтинг самых пошлых сцен в классической литературе

Now only preview, dears, and details of my new hairdo!:-) But very soon full report about my weekend and outfit!J 

♥♥♥♥♥

Сегодня только превью будущего поста, дорогие, а также детально – новая прическа:-) Но очень скоро полный отчет о моих выходных и необычном "ведьмином" образе:-)
P.s. Также для русских читателей небольшой "бонус" в конце – мой личный рейтинг самых пошлых сцен в мировой классической литературе:-)
 

Итак, обещанный рейтинг самых пошлых сцен в мировой классической литературе.

Сразу оговорюсь: "пошлые" – не в смысле "эротические", а в пушкинской трактовке ("Зовется “vulgar”... Не могу... Люблю я очень это слово, Но не могу перевести...") или набоковской (см. его "Лекции по русской литературе" и комментарий к "Евгению Онегину"). Те, кто меня понимают, знают, что в таком контексте слово "пошлый" означает вовсе не уличную брань или сальный анекдот, а нечто другое. Иногда весьма заманчивое на первый взгляд и даже претенциозное. Но на поверку – мы ощущаем, как наше чувство прекрасного карябают, словно "железом по стеклу", а ум и душа ощетиниваются от негодования и неприязни. Куцая бедность содержания (главное, чтоб без обманной нарядной упаковки), наивная (главное, чтобы не воинствующая) глупость или откровенная сексуальность таких эмоций не вызывают. Их можно игнорировать, как дождь за окном. Но ни один интеллигентный человек не потерпит истинной пошлости. Ее он никогда не пустит в свой дом, и во внешнем мире будет воевать с ней по мере сил. И это не чересчур откровенное декольте барменши или золотая коронка рыночной торговки. Это скорее золотой унитаз расплывшегося "Короля рок-н-ролла" или бесконечное самолюбование Николая Баскова...

Но вернемся к литературе. С учетом того, что речь пойдет о признанных шедеврах, прошу учесть, что высказываю лишь свое скромное мнение, на истину никак не претендую, и заранее прошу прощения у всех несогласных:-)

Итак, на первом месте моего рейтинга самых вульгарных сцен – кульминация поэмы Горького "Двадцать шесть и одна". (Впрочем, как я думаю, вся вещь гнилостно пошлая внутри (что особенно контрастирует с величавым названием "поэма"!), а Алексей Максимович – самый переоцененный писатель двадцатого века...) Для тех, кто не помнит, изложу кратко сюжет. В мрачном сыром подвале трудятся арестанты – "тупые, равнодушные". К ним периодически заглядывает за свежим кренделечком симпатичная шестнадцатилетняя девушка. И вот они, обычно говорившие "о женщинах так, что порой... самим противно было слушать" начинают идеализировать ее, "заменившую им солнце". Но любовь арестантов "не менее тяжела чем ненависть", и, узнав однажды, что ее на спор соблазнил усатый солдат, они надругались над своим вчерашним идолом – как смогли:
"Мы окружили ее и злорадно, без удержу, ругали ее похабными словами, говорили ей бесстыдные вещи.

Мы делали это не громко, не торопясь, видя, что ей некуда идти, что она окружена нами и мы можем издеваться над ней, сколько хотим. Не знаю почему, но мы не били ее. Она стояла среди нас и вертела головой то туда, то сюда, слушая наши оскорбления. А мы – все больше, все сильнее бросали в нее грязью и ядом наших слов.

Краска сошла с ее лица. Ее голубые глаза, за минуту пред этим счастливые, широко раскрылись, грудь дышала тяжело, и губы вздрагивали.

А мы, окружив ее, мстили ей, ибо она ограбила нас. Она принадлежала нам, мы на нее расходовали наше лучшее, и хотя это лучшее – крохи нищих, но нас – двадцать шесть, она –одна, и поэтому нет ей муки от нас, достойной вины ее! Как мы ее оскорбляли!.. Она все молчала, все смотрела на нас дикими глазами, и всю ее била дрожь."
Смакование мерзости под видом утонченного психологизма мне глубоко претит. А сюжет напоминает скорее заголовки желтой прессы, вроде "Одинокая блондинка затрахала питона" (кстати, реальная статья "Комсомольской правды" образца 90-х)...

Второе место занимает эпизод покаяния Раскольникова перед Сонечкой Мармеладовой (Достоевский, "Преступление и наказание"). В целом, я очень люблю и ценю творчество великого (в этом меня не заставит усомниться никто) писателя. Но я могу понять и мнение Владимира Набокова, который писал, что "безвкусица Достоевского, его бесконечное копание в душах людей с префрейдовскими комплексами, упоение трагедией растоптанного человеческого достоинства – всем этим восхищаться нелегко"... Именно такие противоречивые чувства меня раздирают, когда я, перечитывая роман, дохожу до вышеупомянутой сцены... Опять скромно спрячусь за спину Набокова:

"В начале сцены покаяния убийца Раскольников открывает для себя благодаря Соне Новый Завет. Она читает ему о воскрешении Лазаря. Что ж, пока неплохо. Но затем следует фраза, не имеющая себе равных по глупости во всей мировой литературе: "Огарок уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением вечной книги". "Убийца и блудница" и "вечная книга" – какой треугольник! Это ключевая фраза романа и типично достоевский риторический выверт. Отчего она так режет слух? Отчего она так груба и безвкусна?

Я полагаю, что ни великий художник, ни великий моралист, ни истинный христианин, ни настоящий философ, ни поэт, ни социолог не свели бы воедино, соединив в одном порыве фальшивого красноречия, убийцу – с кем же? – с несчастной проституткой, склонив их столь разные головы над священной книгой. Христианский Бог, как его понимают те, кто верует в христианского Бога, простил блудницу девятнадцать столетий назад. Убийцу же следовало бы прежде всего показать врачу. Их невозможно сравнивать. Жестокое и бессмысленное преступление Раскольникова и отдаленно не походит на участь девушки, которая, торгуя своим телом, теряет честь. Убийца и блудница за чтением Священного Писания - что за вздор! Здесь нет никакой художественно оправданной связи. Есть лишь случайная связь, как в романах ужасов и сентиментальных романах. Это низкопробный литературный трюк, а не шедевр высокой патетики и набожности. Более того, посмотрите на отсутствие художественной соразмерности. Преступление Раскольникова описано во всех гнусных подробностях, и автор приводит с десяток различных его объяснений. Что же касается Сони, мы ни разу не видим, как она занимается своим ремеслом. Перед нами типичный штамп. Мы должны поверить автору на слово. Но настоящий художник не допустит, чтобы ему верили на слово."

И наконец, третье место я отдаю сцене из "Дон Кихота", где живую собаку надувают воздухом забавы ради и пинают ногами, словно футбольный мяч... Более скверного образчика юмора, кажется, и представить сложно. Однако именно над этим нам, читателям, автор и предлагает посмеяться... Впрочем, вся книга буквально кишит подобным "жизнерадостным" насилием и "уморительной" жестокостью, на которых обычно строятся лишь самые низкопробные комедии (упал в торт, нелепо подскользнулся и т.д.) И, пожалуй, только луч искренней жалости, симпатии к главному герою, бесконечно обаятельному в своем романтическом безумии, и спасает книгу. Нет, не верно: не просто спасает, а ставит в ряд величайших шедевров, когда-либо созданных человеком...

хoxo, your Bonnie!

follow me on

FACEBOOK | TWITTER | VKONTAKTE | BLOGLOVIN`